Хранитель HosPeace

Кто бы мог подумать, что фэнтезийные книги и антиутопии станут реальностью. Эпидемия уничтожила всю возможную коммуникацию между людьми вне цифрового мира. Хотя правильнее было бы сказать, что виновата не сама болезнь, а люди, которые в неё играли. В ближайшем будущем мы окончательно потеряем возможность дотрагиваться друг до друга, вдыхать ароматы лесов и полевых цветов. Будем целоваться только через маски, пластиковые ширмочки или просто окончательно выберем виртуальный мир.

Стартап, в котором я работал разработчиком, закрылся, когда мир начал поглощать вирус. Но причиной стала даже не зараза, а всеобщая мобилизация. И пока я искал себе новое место, подработка курьером засосала окончательно. Каждое утро я выполняю один и тот же ритуал: будильник благим матом орёт на мой сон, а я пытаюсь хоть как-то прогнать туман депрессивного сонного царства и шагнуть в эту реальность с помощью душа и горячего чая. Пока кипит чайник, а вода смывает с меня остатки потустороннего забытья, на сайте Единой Цифровой Системы Общества (ЕЦСО) формируется мой курьерский пропуск. Он поможет мне сегодня без проблем выйти на улицу.

Пятнадцать минут медитации в приложении, кружка китайского зелёного чая — к счастью, пока не цифрового, — и дальше можно надевать брендированные «доспехи» курьера. Законодательство принуждает всех жителей носить защитные маски и перчатки, ведь вирус уже несколько лет как жесток и опасен даже для тех, кого вакцинировали. Я надеваю браслет на запястье, он активирует чип-жучок, вживлённый в мой спинной мозг. Нужно несколько секунд, чтобы устройство отсканировало моё состояние: температуру тела, давление, уровень сахара и гормональный фон. Забегу чуть вперёд: если какой-то из показателей будет не в норме — например, уровень кортизола начнёт зашкаливать, — то на улицу мне выйти не удастся. Поэтому новости перед выходом на работу я стараюсь не читать и вовсе не скроллить ленту, тем более что, кроме новых заголовков о запретах, в ней ничего нет. Бесконечный поток негатива и думскроллинг коротких бесполезных видео точно не помогают моему ментальному состоянию и концентрации. А мне очень важно быть сосредоточенным.

Браслет мигает зелёным цветом и издаёт продолжительный писк. Это значит, что все показатели в норме, а мой цифровой пропуск успешно загружен на сервер и привязан к ID. Компания, в которой я работаю, заботится о своих курьерах. «Брендированные защитные костюмы — с их помощью мы уничтожили всех конкурентов», — гордое высказывание отдела маркетинга, не зря едят свой хлеб из тараканьего белка. Даже бесконтактная доставка сломалась перед армией в защитных костюмах.

Самое интересное, что роботы-курьеры не смогли в конечном итоге заменить человеческую единицу. Всё-таки погода, дорожные условия и техническое состояние оставляют желать лучшего. Компания работает над этими улучшениями, но живой курьер пока надёжнее. Плюс не нужно париться о его состоянии, всё сделает Единая Цифровая Система Общества. Любой недуг или нарушение — она возьмёт всё под своё «крыло».

Я натягиваю это жёлтое защитное недоразумение, а лицо прикрываю чем-то похожим на древнюю маску-мэнгу. Конечно, к медицине она не имеет никакого отношения и вряд ли может хоть как-то защитить, но главное, чтобы нижняя часть лица была прикрыта. А каким образом и чем — никого не волнует. Оскал на маске принадлежит какому-то древнему демону. Как его зовут, я уже не помню, но один мой товарищ, который очень тесно знаком с восточной мифологией, сказал, что вещь сделана не по канонам.

— У меня вообще ощущение, — говорил он, — что эту маску делали в своё время индусы. Оскал как у повелителя демонов — Равана. Ты где её откопал? На индийском антикварном маркетплейсе?

Эту маску подарил мне один из работодателей, который позволяет фрилансить курьером не только в компании, но и на стороне. Там дела куда интереснее, но и гораздо опаснее. Возвращаясь к маске: вряд ли кто-то из окружающих разбирается в оскалах демонов из различных религий и мифологий, зато выглядит стильно.

Вместо меча — смартфон, вместо коня — электровелобайк, и самурай в жёлтых брендовых доспехах готов к бою. Сегодня у меня грандиозные планы. Нужно заехать в офис на небольшую лекцию от нашего начальника, выполнить несколько заказов по работе и заглянуть ещё в одно место. Назовём его моей теневой подработкой.

В ушах заиграла классика, уже давно запрещённая, но благодаря моим связям я действительно мог достать эти аудиоартефакты из прошлого:

«В ядре бардак, протоны все пропали
Молодые электроны покидают орбитали…»

Музыкальные плееры с гигабайтами песен и альбомов, без цензуры и нейросетевых изменений, в изначальном авторском звучании. Слишком грубое и серьёзное нарушение закона для нынешнего времени. Но зато безопасное: не требует подключения к стриминговым сервисам, а значит, никто не сможет отловить музыку из моих наушников. Да и кого интересует, что курьер там слушает. Его задача — жизни спасать да еду привозить. Впереди меня ждал относительно открытый мир.

Внизу на ресепшене меня встретил комендант. Он занимался не только бюрократией и обеспечением дома, но и следил за физическим и ментальным здоровьем всех жителей. В общем, наш надзиратель.

— Здрасте, — поздоровался комендант из небольшого окошка, не отвлекаясь от монитора.

— Доброе утро, — автоматически ответил я и, в надежде не привлекать внимания, продолжил своё путешествие к выходу.

— О, Кристиан! — Видимо, комендант узнал меня по голосу. — Задержитесь на минуточку.

«Попал на рандомную проверку», — промелькнула мысль.

Блок коменданта располагался на первом этаже. Он был небольшим ответвлением от подъезда: уютный кабинет со спальней, кухней, туалетом и, конечно же, рабочим местом.

Дверца рядом с окошечком распахнулась, и ко мне вышел лысеющий взрослый мужчина в очках, примерно на две головы ниже меня. На нём была медицинская маска, стетоскоп и белый халат. Комендант не только надзиратель, но и фельдшер. В эпидемию почти все административные профессии смешались с медициной. Из-под его халата выглядывала синяя рубашка с галстуком — стандартные доспехи офисного воина.

— Как самочувствие? — Комендант начал вглядываться мне в глаза.

— Да нормально, — всё так же автоматически отвечал я в надежде, что наша беседа скоро закончится.

— Кошмары больше не мучили? Спали спокойно?

— В последнее время сплю прекрасно.

— Пришли результаты ваших анализов.

Из кабинета вышла его молодая помощница — Элис. Сегодня её крашеные белые волосы с чернеющими корнями были стянуты в хвост. Даже сквозь её медицинскую маску угадывалась улыбка. Она принесла результаты моих тестов.

— Элис, привет, — улыбнулся я.

— Привет-привет, — поздоровалась она в ответ.

— Что ж, — продолжил комендант, — отклонения есть, но не критические. Вам нужно пить больше таблеток, которые я выписал по назначению ЕЦСО.

Чтобы скрыть смущение, я отвёл глаза от Элис, но и доктору-коменданту смотреть в лицо особо не хотелось. Я нашёл для себя комфортную нейтральную точку — след от какого-то соуса на рубашке коменданта. Устремил взгляд туда и сказал:

— Я пью их ежедневно. Вы же сами знаете: чип бы меня не выпустил на улицу, если бы после скана обнаружились критические отклонения.

— Да, знаю. Но всё же, послушайте меня, человека, который несколько лет провёл на фронте военным врачом. Чипы — вещь ненадёжная. Они скорее работают как сканер вашего физического состояния. А вот ваши видения слегка напугали наш административный персонал. Эти таблетки должны помочь. В противном случае мне придётся оставить вас в изоляции, и тогда вам придётся забыть о вашей курьерской службе и возможности выйти на улицу.

Повод для беспокойства коменданта всплыл воспоминанием перед моими глазами. На днях я проснулся среди ночи и не узнал свою комнату. Она была пустой и с белыми стенами. Моих вещей там почти не было. Мониторы, экраны, раковина и душевая с туалетом на месте, а где всё остальное? Казалось бы, сонный паралич, как постоянно твердит комендант со своими помощниками. Но не тут-то было: я спокойно передвигался по помещению, изучал его. Зашёл на пустующую кухню и передал привет одиноким бытовым приборам. Вышел из комнаты и спустился к коменданту. Самое интересное, что стены вокруг напоминали не жилой дом, а обшарпанные больничные коридоры или палаты. В этом состоянии я увидел коменданта и сказал ему, мол: «Что-то тут не так, всё какое-то бутафорское и больничное».

А дальше — укол, темнота и палата, но уже привычная, не из бредового сонного царства. Анализы, долгие разговоры о кошмарах, галлюцинациях. И теперь вот эти утренние беседы.

— Возьмите ещё рецептик. — Комендант достал из кармана заготовленную бумажку. — И удвойте дозу. Четыре таблетки. Больше пейте воды. Отдохните, посмотрите телевизор, почитайте государственный мессенджер, послушайте ваши любимые песни в приложении, подкасты или аудиокниги. Элис понаблюдает за вами. Да, Элис?

— Безусловно, — ответила девушка. — Мы о тебе позаботимся. Будем держать связь через мессенджер. Не забудь отвечать боту, который периодически отправляет тебе сообщения.

Я посмотрел на экран смартфона. Там висело уведомление. Открыв его, увидел сообщение от системы «ГосЗдравГлаз». Первый вопрос был простым: «Назовите имя единственного правителя нашего государства?»

Хотелось съехидничать, но теперь, когда я находился под наблюдением, самым правильным решением было исполнение всех инструкций. Я не хотел оказаться в списке изолированных.

«Аваран Владимирович», — ввёл я и нажал «отправить».

Сообщение пришло моментально: «Спасибо за ответ. Периодически просматривайте уведомления, мы будем отправлять вам вопросы в течение всего рабочего дня до 22:00 по местному времени. У вас будет ровно 30 минут, чтобы отправить ответ. Все пожелания вы можете направить через команду /вопрос, и служба поддержки в лице Единого Искусственного Интеллекта обязательно вам поможет».

— Извините, если мы закончили, я отправлюсь на работу. — Я ведь действительно спешил.

— Конечно, идите. — Комендант взял моё запястье и инфракрасным сканером считал ID с вытатуированного QR-кода.

После процедуры он бросил: «Теперь точно всё», — и ушёл. Мы попрощались с Элис, и я вышел на парковку. Мой красный электробайк одиноко стоял под крышей. Не надо считать меня слишком сентиментальным, но у него есть имя — Гаруда. Я снял Гаруду с защиты от угона, подключил к смартфону, и мы полетели в главный офис сквозь зимнюю слякоть столицы.

***

Главное здание нашего ИТ-Атланта располагалось на улице, которая носила имя известного русского писателя. Мне всегда казалось это немного пошловатым, но определённо с юмором. Пост охраны. Сначала просканировали ID с QR-татуировки, а после охранники попросили снять мою маску-мэнгу, ибо не могли распознать личность по биометрии. В этом и был её огромный плюс.

Дальше металлоискатели, детекторы. Пост антивируса. Полная дезинфекция, не надо даже снимать вещи. Прохожу в капсулу, и меня со всех сторон опрыскивают шипящие форсунки. Фантастика, ставшая реальностью, но и это ещё не всё.

Далее следует медицинский пост. Обычно у них уже есть полная информация с чипа, и здесь сотрудники долго не задерживаются. Благо сегодняшний день не стал исключением, и я быстро нырнул в лифт. «Несколько минут позора, именуемого безопасностью, и ты на работе», — это были мои финальные мысли, которые тут же улетучились вместе с открывающимися дверями. Ходить по офису без маски нельзя, но так как все посты уже пройдены, я мог вернуть свою мэнгу на лицо.

На моём этаже вовсю кипела работа. Никто никого не замечал, каждый сотрудник просто в позе креветки отбивал клавиши перед монитором или в наушниках общался на очередной суперважной онлайн-встрече. Изредка кто-то здоровался, но только из вежливости. Я вошёл в кабинет нашего отдела. Вся команда сидела на своих местах, уставившись в экраны. Я снял брендированную куртку-защитницу и сел за рабочее место.

Только я включил компьютер и успел проверить почту, как стеклянная дверь открылась, и в кабинет вошёл высокий человек в цилиндре и дорогом костюме. Это был мой босс. Зажав под мышкой трость, он начал стягивать белоснежные перчатки. В зубах у него дымилась трубка, как у сыщика. Естественно, в помещении нельзя было курить, но и трубка была ненастоящая, даже не вейп. Имитация для ингаляции. Говорят, что она помогает бросить курить, и, насколько я знаю, мой босс активно боролся с этой вредной привычкой.

— Доброе утро, — начал босс. — Нет времени на посторонние темы, поэтому сразу к делу. Сегодня мы с вами должны сдать тест на профпригодность. Все, кто сдаст, отправятся развозить заказы, а кто не сдаст… — Он выдержал паузу и хитро улыбнулся. — Ну, сами знаете. Я надеюсь, что вы всё заполните и сдадите как можно быстрее, ибо работы в моём другом отделе ещё больше, чем здесь.

Официально должность босса значилась как «директор по маркетингу», и он входил в топ-менеджмент компании. Но, как и в любой крупной структуре, занимался всем подряд. Истинный человек — швейцарский нож. Мы, курьеры, для него по сути пустое место, но обязаны знать всё о бренде корпорации и её культуре. Раз в месяц мы сдаём этот простой тест, но даже здесь случаются инциденты.

— Как вы знаете, — продолжил босс, — наша компания уже несколько лет пытается импортозаместить продукты, некогда популярные в прошлом. В этом году наша доставка еды придумала отечественный вариант колы. Пустили мы на неё акции, рекламу, подготовили праздничную кампанию, а продажи как были говно, так и остались. И значит, пока наши клиенты не пьют эту гадость — высшее руководство успешно пьёт мою кровь. Кто-то хочет высказаться?

— Есть комментарий. — Неожиданно для самого себя я поднял руку.

— Потрясающая маска, каждый раз ей восхищаюсь, — улыбнулся босс. — Времени мало, но давайте выслушаем.

— Естественно, мы все видели эту рекламу и специальное предложение в приложении, но мне кажется, что есть одно серьёзное упущение. Замечательный напиток теперь называется Zола вместо привычной колы. А праздничное настроение, яркий и светящийся грузовик, напоминающий о торжестве, уже давно чужды аудитории. Праздник должен быть не в костюме Санта-Клауса. Не хватает какого-нибудь милитаризма. Вот, к примеру, представьте нарратив: «Zола — повестка, которой ты будешь рад» или «Zола — весна рядом». Всё это сейчас куда больше ассоциируется с праздником. По крайней мере, используя фразы про импортозамещение и косплей зарубежного продукта, вы вместо союзника-потребителя получаете хейтера.

Меня уже было не остановить, и я продолжил:

— Вот вчера, например, привёз клиенту заказ и пробник нашего напитка 0,33 литра. Бесплатно. Дверь открыл взрослый мужчина, пузатенький такой, в годах. Маска, перчатки, всё при нём. Забирает пакеты, а бутылку нашей Zолы достаёт и говорит: «Эту ссанину я брать не буду». Я, конечно, напрягся, но решил спросить, пробовал ли он газировку ранее. На что он сказал: «Пусть либерасты, которые придумали всё это, сами и пьют свою ссанину. Ещё и назвали так. Стыдно должно быть». Не берусь судить, но, похоже, кастдев прошёл не очень.

Босс рассмеялся и захлопал в ладоши:

— Ой, моя любимая маска. Так раскатал, ну так раскатал! Тут, по-моему, профпригодность зашкаливает, разве нет? Это речь не курьера, ты говоришь как сотрудник моего отдела маркетинга. Я бы даже поставил автомат после такого выступления, но не могу. Корпоративный устав, все дела. Ладно, мы и так с вами задержались. Давайте за двадцать минут напишем тест и разойдёмся по своим делам.

***

Тест я сдал легко. Состоял он из пятидесяти вопросов: за каждый правильный ответ начислялся балл, а для проходных восьмидесяти пяти процентов требовалось набрать минимум сорок три балла. Я забрал все пятьдесят. Кто-то другой позавидовал бы моей отличной оценке, но на этом корпоративном поприще я уже опытный боец. Курьеры с грустными лицами, не сдавшие норму, покинули офисное здание. Теперь их ждёт изоляция на одну-две недели, а затем они снова смогут попытаться устроиться обратно и после семиэтапного интервью заново сдать этот тест. В случае успеха они вновь вернутся к своим рабочим обязанностям.

— Мэнгу, — шутливо обратился ко мне начальник (всем отделом мы называли его Шеф). — Ты не против позавтракать?

Вот это новости. Работа уже горела, но как я мог отказать своему руководителю? Возможно, меня ждёт не только интересная беседа, но и повышение. И хоть маркетинг — это не разработка, пропуск сотрудников этого отдела даёт куда больше прав и полномочий. Впрочем, губу я раскатал рановато.

— Для вас всегда найдётся время, — ответил я.

— Тогда садись за мой любимый столик. Подождёшь меня в столовой?

Вопрос был риторическим. Я лишь одобрительно кивнул и направился в буфет.

Персонал без особого доверия посадил меня за стол Шефа и до последнего старался не обслуживать. Не сомневаюсь: в глубине души они ждали, что сейчас придёт начальник и выгонит меня к чёртовой бабушке. Но этого не произошло. Наоборот, Шеф ещё раз демонстративно и доброжелательно поприветствовал меня, снял пиджак и повесил трость на крючок.

— Совсем не хотят обслуживать, да, господин Мэнгу? — произнёс Шеф, садясь за стол. — Не обижайся. Обычно я не обедаю со своими сотрудниками: они грузят мне мозг посторонней информацией, и, более того, сам знаешь, сколько вокруг подлиз. «Реши мне эту проблему, реши ту» — никакой самостоятельности.

Шеф засмеялся, передал мне меню, а сам начал изучать свой экземпляр.

— Что ж, на завтрак не так много вариантов. Я бы рекомендовал взять вафли с фруктами, они тут обалденные.

— Да, попробую, — согласился я.

Официант подошёл к нам, приготовившись вносить заказ в планшет.

— Две порции вафель с фруктами, — скомандовал Шеф, — и два апельсиновых сока.

— Небольшое уточнение, — официант робко обратился к начальнику. — Вашему гостю приготовить всё так же, как и вам? Или из стандартного меню?

— Как и мне, голубчик, как и мне.

— Ваш заказ уже на сервере, скоро принесём.

— Благодарю.

— А ты молодец, Мэнгу, — обратился ко мне Шеф. — Хорошо сегодня постарался. И тест сдал на отлично, и про пробник напитка так интересно высказался. Всегда удивляют такие люди, их мышление. Но реальность сурова: со своими талантами они часто находятся не на своём заслуженном месте.

Он закрыл один глаз и сквозь пенсне оглядел меня другим. Ранее я не замечал этого аксессуара, но сейчас он сидел так близко, что я отчётливо видел золотистую цепочку, уходящую в карман пиджака. Шеф разглядывал меня, то и дело по очереди закрывая глаза: сначала через линзу, потом без неё.

— Открою одну небольшую деталь. Естественно, всю аналитику и все кастдевы мы проводили. И слышали подобную обратную связь. И знали, что нас будут хейтить и писать гневные комментарии.

Шеф остановился, будто ожидая моей реакции.

— Зачем вы тогда запустили такую рекламную кампанию? — подыграл ему я.

— А я этого и добивался. Продажи на самом деле нормальные, это я больше драматизирую — такова природа всех начальников. Естественно, есть над чем ещё работать, но в целом всё не так уж плохо. На вкус-то это правда «ссанина», но потребитель никогда ею не брезговал. Кофеин и сахар — просто мечта любого среднестатистического представителя стада.

Шеф засмеялся и продолжил:

— После Нового года мы «переобуем» этот напиток. Добавим, как ты правильно сегодня заметил, милитаризма. Ты сам как относишься к подобному пойлу? Пьёшь или больше по энергетикам? А то мы думаем новую линейку запустить, но кажется, что некоторых титанов этого рынка уже не обогнать. Хотя кто они в сравнении с нашей сахарно-кофейной машиной? Тем более что мы всё-таки больше про другие продукты: доставку, музыку, кино, голосовых помощников, маркетплейсы. Но своя продуктовая линейка тоже огромный плюс.

— Нет, стараюсь избегать таких напитков и сахара в принципе. Пока из допингов у меня остался только кофеин из зелёного чая.

Официант принёс сок и вафли. Поставил тарелки перед нами и удалился. Шеф одобрительно покачал головой — то ли оценил мою приверженность чаю, то ли качество блюда, — взял столовые приборы и принялся за еду.

— Я не совсем понимаю, зачем нужны такие сложности? — спросил я.

— А это такая встряска, — отвечал Шеф, прожёвывая вафли. — Сначала они ненавидят продукт, а потом жрут то, что ненавидят. И продажи множатся десятикратно. Эта стратегия работает давно. Наш Единый Лидер — живое тому доказательство. А ты что, не ешь? Не стесняйся, приступай.

Я принялся за вафли: огромные, красивые, даже скорее идеальные, обильно политые йогуртом и украшенные ягодами. Отрезал кусочек и положил в рот. Прекрасный вкус, хотя и понятно, что это лишь имитация.

— Я к тебе с небольшим неформальным запросом, — Шеф перешёл на шёпот, подбираясь к главной теме встречи. — Не хочу, чтобы ты питал иллюзии по поводу твоей нынешней работы. Я на эти вещи не влияю, тут всё остаётся как было. Работай курьером, вози заказы. Но мне тебя порекомендовал один наш общий знакомый. Я слышал, что у тебя есть таланты к созданию своеобразных «рассказов».

Честно сказать, в этот момент я сильно напрягся. Моя подработка неожиданно всплыла в этом разговоре.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, — попытался вырулить я.

— Ой, да прекрати. Имя Голден тебе ни о чём не говорит?

Golden Mask — псевдоним человека, у которого я подрабатывал и который подарил мне маску. Признаваться было опасно, и я парировал:

— Да, я возил несколько заказов к клиенту с таким профилем.

— А я видел эти заказы. Такие картины… Целый Эрмитаж. Страшно подсчитать их ценность.

Голден был очень богатым человеком и входил в приближённый к Единому Правительству круг Олигархов. Многие произведения искусства, которые ценились в прошлом, в нынешней стране были запрещены. Под запрет попадали книги, песни, картины, фильмы, видеоблоги, подкасты и многое другое. Признаться, что я возил оригиналы запрещённых полотен, значило похоронить себя на месте. Я не знал, что делать.

— Не переживай ты так, прошу тебя, — Шеф будто прочитал моё волнение. — Занимайся чем занимаешься. Мне всё равно. Даже эту ерунду про «Ядерное око» можешь слушать, мне правда нет дела. Голден — мой хороший знакомый. Он ручается за тебя, а я ручаюсь за конфиденциальность. Хочу просто сделать заказ, как Голден.

Откуда он узнал про «Око», которое я слушал сегодня в личном плеере, а не в облаках компании? Я ещё немного пометался, но, осознав, что отступать некуда, спросил:

— Ладно, что необходимо сделать?

— Прекрасно, — Шеф засмеялся и отпил немного сока. — Скажем так, ближе к новогодним праздникам у нас тут намечается очень патриотический проект. Называется он «Новая Волна Мобилизации». У меня есть несколько артефактов с войны, и их необходимо пропустить через твою машину, чтобы сгенерировать сюжет. Понимаешь, о чём я?

— А «Новая Волна Мобилизации» имеет метафорический смысл?

— Да, безусловно. Это патриотическая передача в память о победе Единого Государства. Бабки платит не наша айтишка, заказ государственный. А вот я заплачу тебе как Голден… я имею в виду по сумме.

— А много этих военных артефактов?

— Около девятисот штук, но готов оплатить, будто их девятьсот двадцать, немного накину сверху. — Шеф склонил голову и заговорил ещё тише: — По рукам?

— А что за артефакты?

— Каски, оружие, техника… Мумии.

— Мумии? — я понадеялся, что ослышался.

— Мумии, мумии, — утвердительно кивнул Шеф.

— Дело в том, что я с мёртвыми не работаю.

Слово «мёртвыми» я произнёс так тихо, чтобы оно читалось только по губам.

— А это уже, мой дорогой друг, не мёртвые, как ты выразился. Это объекты культуры… — цинично ответил Шеф. — Я не давлю, у тебя есть время подумать. Девятьсот двадцать объектов. Цену ты знаешь.

— Вы знаете, что результат может быть непредсказуемым?

— Знаю, Мэнгу, знаю. Но мы с редакторами всё проверим. Ты, главное, сгенерируй нам сценарий, сюжет, а как отредактировать — мы сами разберёмся.

Деньги были хорошие, но соглашаться страшно, учитывая, что это незаконно. Однако Шеф внушал доверие, и поработать с ним очень хотелось.

— Спасибо за завтрак, — перебил мою задумчивость начальник. Он уже встал, забрал свою трость и надевал пиджак. — Времени нет совсем. Буду ждать твоего ответа. Черкни мне в мессенджер, но как-то так, чтобы я сразу понял: отрицательный он или положительный. Без уточнения подробностей.

Он протянул руку для прощания и добавил:

— Удачного рабочего дня. Не смею задерживать, у тебя впереди целая смена, и я обещал Голдену, что отправлю тебя к нему сразу после завтрака. Поспеши.

— Спасибо… — Я неловко пожал его ладонь. — Я напишу…

Моя неловкость была связана с тем, что в офисе не принято здороваться за руку. У нас всё-таки бушует эпидемия — по крайней мере, так считается. Но для такого человека, как он, будто нет никаких запретов. Ему не нужно носить маску, а перчатки являются лишь частью образа. Шеф удалился, а передо мной остались недоеденные вафли и сок.

— Как вафли? — спросила официантка, убирая опустевшую посуду и приборы Шефа.

— Очень вкусно, а что за йогурт? — уточнил я.

— Кокосовый. Господин Сусано предпочитает только растительную пищу.

Творческий псевдоним Шефа — Сусано. Меня он назвал Мэнгу из-за маски. И мне это имя даже понравилось. Я забрал свои вещи, но курьерскую смену ещё не активировал. Перед началом работы необходимо было заехать к Голдену.

***

Голден жил в доме, который напоминал дворец из архивных кадров прошлого. Раньше этот район населяли олигархи и звёзды, но после войны из элиты там почти никого не осталось. Голден рассказывал, что купил эту землю за гроши и при этом мог дальше поддерживать статус богатого затворника.

Сам он был основателем социальной сети и мессенджера, которые внедрили в каждую организацию, в том числе и в нашу. Отсюда у него такие огромные деньги. Он был одним из основных акционеров ИТ-Атланта, в котором я работал. Чип в моей спине — дело рук его компании. Некоторая часть его софта встроена в QR-код ID, но не полностью. Всё-таки QR-татуировка с ID была скорее цифровым клеймом, нежели технологическим прорывом.

Чип работал совместно с приложением. Опирался ещё на данные, полученные с биометрии, FaceID и отпечатка пальца. Социальная сеть была и мессенджером, и метавселенной. Чем ещё заниматься, если на улицу можно выходить не всем? Да даже если выходишь, то что делать после комендантского часа?

К сожалению, метавселенная пока не могла обеспечить привычными реальными ощущениями. Во рту не появлялся вкус шампанского, когда твой аватар его пил в виртуальности, и не было запаха дыма, если твой цифровой двойник тусил на природе с компанией. Но Голден работал над этим. Рекламодатели скупили всё: и таргет, и баннеры. В метавселенной можно было покупать виртуальные продукты, а-ля NFT-БалтикБир 9 или Zола, которую мы недавно обсуждали. Покупаешь банку пиваса за свои кровные цифровые рубли, аватар её выпивает, а вкуса и удовлетворения нет. Однако Голден придумал другую интересную штуку. Покупая виртуальные товары, ты можешь выбрать функцию автоматической доставки их реальных аналогов. Конечно, есть задержка. Моментально выпить банку пиваса не получится, придётся подождать курьера, но это лучше, чем ничего.

Плюс нейросеть метавселенной уже обучена по всем паттернам поведения своих клиентов и заранее набивает корзину, основываясь на этих данных. Поэтому работягу после смены в телемосте уже будут ждать любимые продукты, подобранные на основе его привычек. Более того, современный человек настолько предсказуем, что алгоритм заранее просчитывает даже всплески нестандартного поведения и добавляет в корзину неожиданные товары или услуги. Хотя лично мне кажется, что они специально накидывают лишнего, чтобы сверхдоход стал ещё больше. Да, от позиций по итогу можно отказаться, но делают это единицы. Идеально: либо импульсивная покупка, либо запланированный сценарий, либо нейросеть сама привозит тебе заказ в соответствии с профилем твоего потребления.

Теперь вы узнали, чем я занимаюсь на основной работе. Обслуживаю эту метавселенную доставкой продуктов до живых клиентов. Метод передачи зависит от статуса заказчика. Как и везде, есть самый бюджетный вариант, а есть VIP. С некоторыми премиум-клиентами и встречаться не нужно: достаточно положить сумки на первом этаже возле коменданта в тубус с номером квартиры, и они сами по пневмотрубе отправятся к владельцу.

Может быть, идея Голдена и не нова, но он был первым, кто всё это реализовал. И сейчас он пытался добавить аватарам тактильных ощущений. Возможно, лет через пять не понадобится никакая доставка. Я работал у него на проекте, который потенциально мог бы в будущем воплотить нечто подобное.

Я нажал на кнопку звонка у ворот. За ними не было видно ничего — полная изоляция. Но рисунки на чёрных створках впечатляли: здесь и колесо Сансары, и китайские драконы, и японская легенда о солнце. В динамике раздалось характерное трещание — значит, можно говорить.

— Голден, это Крис, — сказал я в микрофон.

— Кристиан, проходи.

Голос Голдена затих, а ворота бесшумно распахнулись. Впереди открылся невероятный вид: огромный цветущий парк с беседками и фонтанами. Я шёл и наслаждался окружающим великолепием, хотя эта идеальность и выдавала всю искусственность места. Вскоре меня встретило широкое мраморное крыльцо и приоткрытая входная дверь.

Я прошёл через прихожую. Кроссовки можно было не снимать — Голден даже настаивал на этом, объясняя, что пол, несмотря на подогрев, очень холодный. Впрочем, я был уверен, что причина носит скорее эзотерический характер. Гостиная поражала размерами. Кроме диванов и стола я редко успевал что-то разглядеть, взгляд цеплялся разве что за массивную мраморную лестницу, ведущую на второй этаж. Я никогда долго не задерживался в этом зале. В дальнем углу комнаты находился проход в кабинет хозяина дома. Встречались мы всегда там.

Кабинет был небольшим и минималистичным: стол, рабочий ноутбук, гостевые стулья и узкий шкаф. Дневной свет сюда не проникал, окно всегда было плотно занавешено римской шторой. Солнца в этой комнате я не видел никогда.

— Кристиан! — воскликнул Голден и направился ко мне, чтобы пожать руку. — Проходи, садись.

Он указал на гостевой стул, а сам вернулся на своё место. На нём было чёрное худи с логотипом собственной компании, капюшон накинут на голову. На глазах — солнцезащитные очки. Сейчас он сильно напоминал Донни Йена из первых частей «Ип Мана». Голден сел за стол, начал разливать в маленькие пиалы чай из глиняного чайничка и спросил:

— А я спрашивал, почему тебя назвали Кристиан? Время, конечно, не военное, но звучит как-то не совсем по-русски, что ли, учитывая повесточку.

Он засмеялся и протянул мне пиалу с горячим напитком.

— На удивление, не спрашивали. — Я сел напротив и вдохнул аромат жасмина. — Тут классическая история. Родители ждали девочку Кристину, а родился мальчик. Имя менять не хотели, да и мама сама говорила: «Вырастет и будет красавчиком, как Кристиан Бейл». Актёр ей очень нравился, особенно в третьем фильме о Бэтмене. Там он ходил по своему особняку и хромал с бородой. Не знаю, смотрели вы или нет, но мама думала, что я буду выглядеть примерно так.

— Интересная история.

Голден снова наполнил наши опустевшие пиалы.

— Господин Сусано называет меня Мэнгу из-за вашего подарка. — Я сделал лёгкий намёк на мой сегодняшний утренний разговор с Шефом.

— Ох уж этот Сусано, — Голден захлопал в ладоши и рассмеялся. — Знаю я его очень давно. Как видишь, мы тут все немного увлекаемся восточной культурой.

— В таком случае, интересно узнать, кто такой Голден?

— Golden Mask… Обычная пародия на Илона Маска.

— Получается, вы Илон Маск в золотой маске?

— Скорее лицо Илона Маска, выплавленное в золотой маске.

На этой фразе Голден стал очень серьёзным. Мы допили остатки чая. Он отодвинул пиалы в сторону и продолжил:

— Сам знаешь, как важны для меня технологии. После войн, пандемий и революций мир очень сложно восстанавливать. Наши души воплощаются в физические тела, чтобы получить огромный спектр ощущений. В нашем же мире не осталось ничего, кроме страданий. И чем это отличается от ада? Моя задача — вернуть людям те ощущения, за которыми они приходят сюда. Когда они создают аватары в метавселенной «Мир», они надевают маски… Маски этих ощущений. И лучше, если эти маски будут золотыми. Понимаешь, о чём я?

— Думаю, да, — покорно согласился я.

Не хотелось прерывать Голдена, он всегда рассказывал что-то интересное, но время сильно поджимало.

— Простите, но я очень сильно опаздываю. С вами всегда узнаёшь столько всего нового, но сегодня слишком много неожиданных встреч, а мне необходимо ещё выйти на смену, чтобы не получить штрафные баллы.

— Конечно, мой дорогой друг. — Голден был предпринимателем, поэтому понимал ценность времени. — Я постараюсь быстро всё объяснить. Кристиан, этот заказ будет очень важным. Важнее всех тех, что я давал тебе до этого. Ты меня ни разу не подводил, но прошу… В этот раз даже не упоминай об объектах, над которыми будешь работать. Никому. Даже господину Сусано.

— Я сегодня до последнего не сознавался, что мы работаем вместе. Полная конфиденциальность. Но Сусано всё и так знал.

— Да, я объяснил заранее, что ему придётся немного раскрыть карты. Теперь от формальностей к делу. — Голден достал небольшую чёрную коробку и положил на стол. — Здесь очень древний артефакт. Более того, это не просто древняя вещь. Многие века он считался священным. Отдаю скрепя сердце. Надеюсь, ты осознаёшь степень моего доверия и всю серьёзность ситуации.

Мне стало даже немного не по себе. Голден продолжил:

— Мне нужен текст, который выдаст твоя машина. Плачу в десять раз больше обычного ценника, но в этот раз без предоплат. Деньги будут, когда эта коробочка и её содержимое снова окажутся у меня.

Он погладил крышку так, словно внутри лежало нечто поистине бесценное.

— А что внутри? — спросил я.

— Внешний вид того, что скрыто в этой коробочке, скорее всего, разочарует тебя.

Он открыл шкатулку и показал мне содержимое. Я увидел обыкновенные чёрные чётки с вырезанными на них иероглифами.

— Говорят, что носителем этих чёток был Божественный Аватар, — Голден закрыл коробку и придвинул её ко мне. — Это мы и проверим с помощью твоей машины.

— Понял. Не думаю, что работа с этим артефактом займёт больше недели. Вечером я создам файл в облаке, куда сканер будет генерировать текст. Всё как обычно.

— Как обычно. Только в этот раз ты уезжаешь без аванса. Вот тебе небольшой перевод. Считай, что это оплата за курьерские услуги и чаевые.

Жучок в позвоночнике выдал характерную вибрацию банковского уведомления. Я достал телефон: на экране светилась цифра 50 000. «Неплохо для доставки и чаевых».

— Это фактически сумма моего обычного гонорара… — сказал я вслух.

— Да, — ответил Голден. — За чётки я плачу в десять раз больше, о чём и сказал ранее. А это — оплата за логистику. За бережную и безопасную доставку туда и обратно, после завершения работы.

Мы попрощались. Я покинул дом, и тяжёлые ворота за мной закрылись. На парковке меня ждал Гаруда. Оседлав его, я поехал к рабочему продуктовому складу и по дороге активировал рабочий статус в приложении. Это означало, что я вышел на смену, и первый заказ не заставил себя долго ждать. Где-то в метавселенной мужчина по имени Василий заказал себе роллы «Калифорния», лимонад, шоколадку и бутылку водки. Через двадцать минут он сможет погрузиться в атмосферу праздника, не выходя из виртуального пространства.

Пока мне собирали заказ, я забрал свой квадратный термокороб для еды. Выудив из кармана коробочку, которую дал Голден, я огляделся и, убедившись, что никто вокруг не смотрит, приоткрыл её. На внутренней стороне крышки была выгравирована короткая фраза, которую я сразу не заметил: «Максу от Учителя». Под Золотой Маской скрывался никакой не Илон Маск, а обычный Максим.

Я стал думать о скорейшем завершении смены, чтобы запустить процесс сканирования чёток. Впереди был бесконечный рабочий день, но утренние встречи меня невероятно взбодрили. Где-то внутри я уже принял решение согласиться и на странное задание Шефа. Достав телефон, я вошёл в мессенджер метавселенной «Мир», нашёл профиль начальника и отправил ему эмодзи в виде манго. Мне казалось, этот фрукт (созвучный с Мэнгу) передаст моё согласие без лишних слов. В ответ прилетела реакция — одобрительный большой палец, а ещё через несколько секунд появилось самоуничтожающееся сообщение:

«Предоплату получишь послезавтра. Доступ к материалам будет на отдельной площадке. Адрес пришлю завтра. Все вопросы и предложения только через этот мессенджер и только через исчезающие сообщения. Хорошего дня». В конце стоял смайлик цилиндра. Шеф, несмотря на свой восточный псевдоним, отчаянно косплеил девятнадцатый век погибшего прошлого, и в этом была его фишка.

Настроение улучшилось, и даже серая рутина не могла его испортить.

Вдруг на телефон пришло новое уведомление. Это был бот «ГосЗдравГлаз». Я открыл сообщение и прочитал вопрос: «Одобряете ли вы действия Аварана Владимировича относительно военнопленных врагов государства?» Как вы поняли, систему не особо интересовало моё физическое здоровье — она скорее лезла в подсознание. Подавив внутреннее сопротивление где-то в области груди, я на автомате нажал кнопку «Одобряю» и полетел дальше.

***

Я уже писал, что ранее был программистом? Рабочая смена закончилась, и я подъезжал к дому. Первым делом я припарковал Гаруду и направился ко входу. Мне удалось миновать вечернюю встречу с комендантом. И, если честно, я так сегодня запарился, что пропустил несколько приёмов таблеток. Да и с вопросами из бота была какая-то беда: я проигнорировал почти все, кроме первых двух. Значит, скоро прилетят штрафы и мне придётся подавать апелляцию, но это уже точно не сегодня. Ускорив шаг, я наконец-то открыл дверь и провалился в обитель любимой квартиры. Привычный домашний список дел: я переоделся, побывал в уборной, разогрел пару сэндвичей, оставшихся с обеда, и прошёл в комнату, где стоял сканер.

Это моё изобретение, которое позволяло получать неплохие деньги за подработку. Механизм довольно сложный, но со своей функцией справлялся на ура. Внешне аппарат походил на большой чёрный микроскоп. Работал он по такому принципу: я получал материал, необходимый для оцифровки. В основном предмет помещался под линзу устройства, но если объект был крупным, имелся ручной режим. Выдвигаешь линзу, держишь её в руках, как пистолет, и считываешь объект. Прибор создаёт в своём модуле мини-копию вещи и собирает с неё всю информацию. Под «всей информацией» я подразумеваю все руки и предметы, которые к ней прикасались, погоду и атмосферное давление, которые на неё влияли. Некоторые объекты хранят в себе такой объём памяти, что по нынешним законам являются запрещёнными. Поэтому официально этот сканер использовать нельзя. Если бы полицейские узнали о такой штуке — неизвестно, где бы сейчас я гнил.

После того как устройство собирает все данные, встроенная нейросеть начинает генерировать текст и описывать сохранившиеся события. Выполняя один из прошлых заказов, я сканировал драгоценный камень, и в нём содержалась информация не только обо всех его владельцах — машина смогла воспроизвести диалоги, события и всю историю минерала. Я обещал Голдену не читать сюжеты, которые нейросеть выгружает в облако, но, признаюсь, чтиво там бывает огненное. Некоторые истории достойны экранизации.

Я достал чётки из чёрной коробочки и положил их под линзу. Сканер начал светиться, пищать и считывать артефакт. На рабочем столе компьютера появился пустой текстовый документ, в который нейросеть будет транслировать всю историю этих чёток. Я выдал права на емейл Голдена и на всякий случай отправил ему ссылку в мессенджер. Мои глаза сверлили экран в ожидании реакции. Голден поставил смайлик в виде зелёной галочки, и через несколько секунд сообщение самоуничтожилось.

Аппарат работал, а я лёг на диван и доедал сэндвич. Оставалось лишь наблюдать за монитором, высматривая первые абзацы. Сканер не заставил себя долго ждать… Сперва появились иероглифы. Я вскочил к компьютеру и включил автоматический перевод. Из-за этого возникла задержка при генерации: сначала на экране вырисовывались иероглифы, а через мгновение они стирались, и на их месте формировался текст на русском…

Отражение луны искажалось в волнах. Столица была далеко позади. Я последний раз поднял взгляд туда, где виднелся новый берег с башнями города. Главные ворота были закрыты, а стражники на стенах выпускали стрелы по проплывающим мимо лодкам. Мне не верилось во всё происходящее. Это безумие необходимо было остановить. Я прятал лицо под чёрным капюшоном и надеялся, что перед вылазкой мне не придётся больше разговаривать с главным Хранителем из имперской гвардии. Я посмотрел в его сторону: он общался с другими гвардейцами и членами экипажа корабля. После всех событий, которые окончательно разделили наши ордены, он взял себе чин Верховного Инквизитора. Скорее всего, только ради устрашения, ибо никакого верховенства в нём никогда не было. То, как он относился ко мне, никак не влияло на него в глазах окружения, но мой долг перед Мастером и Гуру был выше любых пережитых невзгод.

Подойдя к борту, я спустился по лестнице на нижнюю палубу и спрыгнул с неё в лодку. Плыть придётся долго, но я готов.

— Мальчик, — раздалось с верхней палубы.

Я посмотрел наверх. Меня звал главный Хранитель имперской гвардии — Верховный Инквизитор по имени Мовл. Он продолжил:

— Мы все будем ждать от тебя новостей. Помни о своих задачах и береги себя.

Снова лицемерие и фальшивая забота. Я ничего не ответил. Мальчиком он назвал меня специально, с издёвкой, ведь я считался учеником предателя. Инквизитор исчез, оставив над моей головой только звёздное ночное небо. Я взял вёсла и принялся грести.

***

На греблю ушло много времени: вдохи и длинные выдохи. Чем ближе я подплывал к главным башням города, тем больше деталей мне открывалось. У Хранителей обострённое обоняние, поэтому стоявшее вокруг зловоние казалось просто невыносимым. Слева от главных ворот, там, где городские стены скрывались за деревьями, в мою сторону двигалось несколько лодок. Я решил изменить курс и перехватить их. Плыть под обстрелом башен к центральному входу было чистым самоубийством, а вот одолеть патруль стражников в открытом бою на воде — проще простого. Заодно можно было бы что-то у них разузнать. Но по мере приближения стало ясно, что лодок гораздо больше. Я смог разглядеть людей на вёслах, и это была не стража. Это гражданские. Они эвакуировались?

— Доброй ночи! — крикнул я на привычном для мирянина языке, подплывая к одной из лодок.

— Какая там добрая ночь, побойтесь Бога, — ответил седобородый старик.

В лодке помимо него был молодой парень, налегавший на вёсла. Их судно поравнялось с моим. Осмотрев меня, старик хмуро спросил:

— А, так вы Хранитель из Ордена? Слишком поздно вас прислали… На берегу жизни стало совсем мало.

Старик был без руки и обеих ног, в его глазах читались горе и отчаяние. В этой утлой лодке сейчас умещалась вся его жизнь: ветхая самодельная коляска для инвалидов, пара дорожных баулов и сын, который выступал в роли гребца.

— Что значит «жизни стало совсем мало»? — спросил я.

— Да то и значит. Мёртвых много, живых мало… Мёртвые ходят по земле… Живых закапывают. А потом и они восстают.

«Именно поэтому я и здесь», — подумал я и, выдержав паузу, произнёс:

— Мне нужно к воротам, чтобы попасть в царскую гавань.

— Да, я сразу понял, что вы во дворец. Но как бы вам сказать? Правитель исчез несколько недель назад. Когда болезнь начала бушевать, он уже считался без вести пропавшим. Главную площадь перекрыли вместе с центральными вратами. С обычными жителями стали обращаться как со скотом — простите за грубое сравнение, но мы-то ведь ничего не сделали… За что нас? Реальность теперь такова: кто захотел спастись — запрыгнул в лодку и поплыл в неизвестность, как мы. Может, получится попытать счастья в столице.

— Значит, ворота заперты, а с башен обстреливают всех, кто к ним подплывает. Не самое свойственное поведение для местного царя, верно?

— Вы правы, правитель этих земель благочестив, этого не отнять. Не знаю, что стряслось, но он никогда не подавлял народ столь откровенным насилием. Может, это и не его приказ, одни догадки. Но к гавани теперь не подойти. Там охрана палит во всё, что движется. И стрелами, и из пушек. В город никого не пускают, и официально покинуть его тоже нельзя.

— Но вы же как-то уплываете?

— Уплываем. — Старик беззубо усмехнулся. — Знали бы вы, через что нам пришлось пройти, чтобы покинуть эту нараку. Я бы и вам советовал разворачиваться и плыть от греха подальше. Остров мёртв.

— Я не могу. У меня важное задание. За моей спиной остался корабль с имперским Орденом. Плывите к нему, они должны вам помочь.

Старик приподнял голову, указал пальцем куда-то за мою спину и спросил:

— Это не тот, который сейчас уходит вдаль?

Я обернулся. Императорское судно действительно уходило всё дальше, хотя должно было дожидаться меня. Неужели они бросили меня здесь?

— Да, это он, — растерянно произнёс я. — Попытайтесь их догнать. Скажите, что встретили меня, они обязаны помочь.

— Простите, я с уважением отношусь к вам и Ордену Хранителей, но с имперскими Хранителями я бы не сел за один стол.

Старик окинул взглядом свои культи и продолжил:

— Это всё их работа. Упекли старика в разведывательную миссию к землям Гильмеша. Отряд был — тринадцать человек. Никто не выжил, кроме меня. Да и я, как видите, вернулся по частям. Думал, может, хоть протезы выдадут. У нас же наука так активно развивается! А они мне «хрена лысого», а не протезы. Плыви, говорят, на остров Зенон, там царь добрый, он поможет. Я долг родине отдавал, чтобы потом калекой по островам побираться, да? Приплыли, а тут эпидемия началась, правитель исчез… Всё полетело в бездну. Я-то ладно, отработанный материал. Сына вот жалко. При вашем Гуру в Ордене действительно был хоть какой-то гуманизм, человеколюбие, созидание. А теперь что? Так что не обессудьте: вижу, вы здравый юноша, но к тому чёрному погребальному судну я, даже если смогу догнать, на выстрел не приближусь.

Когда старик замолк, я понимающе кивнул и прошептал мантру, которую читали на удачу путешественникам.

— Не буду больше вас задерживать, — сказал я старику и его сыну. — Счастливого пути. Надеюсь, вы доберётесь в безопасности.

— И вам того же. — Старик кивнул. — Последнее, что хотел бы вам сказать. Видите берег, от которого мы отплыли? Направляйтесь туда. Не скажу, что там безопаснее, но это единственный и самый быстрый проход к городу. По крайней мере, там вы гарантированно встретите живых, а не шагнёте в сплошную неизвестность.

Я поклонился и налёг на вёсла, направив лодку к указанному берегу.

***

На пути мне встретилось ещё несколько лодок с перепуганными людьми. Некоторые со страхом смотрели в мою сторону и молитвенно кланялись. Кто-то кричал: «Разворачивайтесь! Уплывайте отсюда!» Я продолжал грести, хотя, не скрою, в голове не укладывалось, почему имперский корабль ушёл назад. Может, что-то случилось? Но переживать раньше времени не стоило. Нестабильные эмоции для Хранителя — верный путь к потере концентрации.

Мне предстояло подняться на берег, найти город и активировать сеть дематериализаторов Хранителей. С её помощью я мог вернуться обратно без лодки. Проверка этой системы как раз входила в мои задачи: из столицы было невозможно попасть на остров. Либо произошёл сбой, либо её кто-то специально отключил.

Нос лодки ткнулся в песчаную отмель. Зловоние не исчезло, но сменило оттенок — теперь к нему примешивался резкий запах отходов. Люди продолжали бежать, они сталкивали свои лодки в воду и уплывали. Мужчины, женщины, дети… Их имущество, скот, пожитки. Они спасались. Оставлять свою лодку без присмотра было опасно, поэтому я надёжно спрятал её в кустах. Я бы с радостью отдал её нуждающимся, но если всё серьёзно и сеть Хранителей действительно мертва — мне нужно будет как-то покинуть берег.

Я вернулся к месту, где суетливо копошились беженцы. Одна из семей как раз садилась в лодку, и я крикнул им:

— Как добраться до города?

Мужчина обернулся и ответил:

— За этим лесом свалка. — Он указал на дорогу, по которой люди бежали к воде. — За ней увидите ворота. Это ближайший проход в город.

Я благодарно кивнул и развернулся к лесу. Так вот откуда этот запах.

***

Лес редел. Городская свалка вывалилась на меня фактически сразу. Где-то вдалеке виднелись ворота города. В мою сторону направлялась группа людей. Примечательно, что они отличались от тех, кого я видел на берегу. Эти были в лохмотьях, худощавые, их кожа напоминала неочищенную свёклу, которую только что выкопали из земли. Все они были покрыты ранами и передвигались очень медленно, прихрамывая. Я осторожно пошёл им навстречу.

— Стой! — раздался за спиной голос мальчика.

Я обернулся.

— Это мертвецы! — закричал мальчик. Видимо, он бежал к лесу, чтобы уплыть на лодке. — Они сожрут тебя! Не подходи к ним!

Да уж, старик не шутил про нараку. Видимо, это и были те самые заболевшие. Мертвецы оказались совсем рядом, и один из них сделал резкий рывок в мою сторону. Увернувшись, я достал катану и проткнул его насквозь. Существо упало. Двух остальных я ловко разрубил пополам. Последний попытался схватить меня за плечо, но я сразу же лишил его рук и отсёк голову.

Первый мертвец, которого я проткнул, начал вставать, остальные медленно шевелились на земле. Их тела не затихли. Я разрубил вставшего и побежал туда, где должен был находиться город.

Зловоние усиливалось. Уже было непонятно, запах это отходов или гниющей плоти. Обходя кучи мусора, я натыкался на новые толпы заражённых. Неподалёку около десятка тварей разрывали тело человека и ели его плоть. Человек был мёртв. По одежде я понял, что это один из тех, кто пытался спастись, но не смог. Я прибавил шаг и побежал ещё быстрее. Под ногами лежали тела. Навстречу бежали гражданские. Нескольких я спас от преследователей, разрубив нападавших пополам.

Наконец, когда я преодолел толпы спасающихся беженцев и преследующих их мертвецов, впереди показались стены и ворота города. Я завернул за очередную гору мусора и увидел огромного рыцаря, который стоял в проходе, ведущем к воротам. Видимо, он подошёл сюда недавно — это я понял по остановившемуся потоку людей. Ворота города были закрыты, а из-за решётки за нами наблюдали десятки испуганных глаз.

Подойдя чуть поближе, я разглядел этого рыцаря лучше. Он был выше меня на две, а то и три головы и очень широк в плечах. Его латы покрывала липкая слизь и грязь свалки. Складывалось ощущение, будто мусор стал частью некогда блестящего металла. Рыцарь заметил меня и со скрипом встал в боевую стойку. В одной руке он держал огромный двуручный меч, в другой — небольшой щит. Он замахнулся и сделал выпад вперёд. Я увернулся, но его щит отбросил меня в сторону, и я угодил в грязь. Поднявшись и отряхнувшись, я достал катану из саи и встал в защитную стойку.

Это действие будто спровоцировало рыцаря, и он, издав нечеловеческий вопль, прыгнул на меня с замахом. Наши мечи скрестились, тишину нарушало частое лязганье стали. Защитная тактика не приносила плодов, вызывая лишь усталость. Мне удалось нанести несколько колющих и режущих ударов сквозь доспехи, но враг явно не чувствовал боли и шёл напролом.

Осознав, что от катаны в данном бою пользы мало, я решил прибегнуть к силам Хранителя. Я произнёс мантру Бога огня и выпустил из руки огненную струю в сторону противника. Рыцарь вспыхнул, издавая нечеловеческий рёв. Казалось, он начал плавиться, как восковая свеча. Я продолжал читать мантру и приближаться, чтобы пламя выжигало его ещё сильнее. Существо рухнуло на колени, металл стекал на землю под его трансформирующимся телом. В конце концов монстр в доспехах превратился в пепел.

Боковым зрением я увидел толпу мертвецов, двигавшихся в мою сторону. Для верности я направил на них последнюю струю пламени и побежал к воротам. Люди кричали:

— Сюда! Бегите сюда! — раздавалось из-за решётки.

Я подошёл вплотную к огромным вратам. Через них, скорее всего, перевозили грузы, но внутри имелась и небольшая калитка для пеших. Человек по ту сторону заскрипел ключом в замочной скважине.

Наблюдая за беженцами, которые так же, как и я, ждали открытия двери, я развернулся к берегу, встав лицом к лицу с ордой мертвецов. С моих губ снова прошепталась мантра, и, выставив обе руки вперёд, я начал выжигать их мощными языками пламени.

Наконец, временно расчистив проход, я вернулся к воротам. Меня пропустили первым, видимо, в знак благодарности. Как только я отошёл от калитки, толпа беженцев ринулась внутрь.

— Ом, — поздоровался человек, открывший ворота, и протянул мне руку.

Среди Хранителей не принято рукопожатие. Мы приветствуем друг друга и прощаемся поклонами. Пожать руку означало почувствовать энергию человека, с которым здороваешься, и создать с ним кармическую связь. Такие моменты опасны для юных Хранителей, они могут перенять на себя чужую энергию. При этом незнакомец знал, кто я такой, раз использовал приветствие Ордена.

— Ом. — Я поклонился.

— А, ну да, вы руки не жмёте, прошу прощения. Я Роб, местный доктор и с недавних пор исполняю обязанности мэра.

Доктор выглядел дружелюбно, но болезненно. Он был довольно высоким, одет по-простому. Его лицо уже миновало пору юности. Короткие седоватые волосы, густая борода с усами и очки придавали ему вид писателя или философа. Болезненный вид создавали мокрые язвы, расползающиеся, будто толстые пиявки, по лицу и рукам. Доктор периодически почёсывал раны, но, измазавшись в сукровице, тут же переставал это делать.

— Я как раз искал мэра. Я Хранитель из Ордена, монах. Наш экипаж подошёл на корабле и встал недалеко от главных ворот. Дальше я пересел на лодку, а местные жители направили меня к берегу, где путь к городу пролегал через свалку. Говорят, врата гавани запечатаны и по всем стреляет стража. Но, признаться… То, что я увидел на вашей свалке…

— Да, свалка кишит заражёнными. — Доктор посмотрел сквозь решётку в сторону мертвецов.

— Заражённые… Значит, про них мне рассказывали в Ордене. Говорят, у вас здесь эпидемия.

— Так и есть. Уже несколько месяцев мёртвые восстают из могил сотнями, а то и тысячами, поэтому прогноз пока совсем неутешительный. Сначала всё было довольно скромно и тихо: многие делали вид, что не замечают этих единичных стычек, но потом всё слишком разрослось.

— А что это был за рыцарь у входа?

— Арчи… Брат местного кузнеца. Когда-то он был начальником стражи города, но болезнь его не пощадила. Он приобрёл нечеловеческую силу, но окончательно потерял былой человеческий облик. Спасибо, что освободили нас, да и его тоже. — Доктор с досадой улыбнулся.

— Я надеюсь, огонь упокоит его, и он не восстанет вновь, — сочувственно сказал я.

— Боюсь, там уже нет никакого разума. Там даже тела-то не осталось. Какая-то тёмная субстанция в доспехах. В любом случае, он кошмарил беженцев.

— По пути сюда я встретил ещё и самих заражённых. Мне кажется, они не умерли даже после того, как я их разрубил.

— По сути своей они бессмертны. Их ткани регенерируют. Если вы разрубили кого-то пополам, то будьте уверены, через несколько часов его тело срастётся заново.

Доктор жестом пригласил меня в город, и мы пошли по дороге между зданиями.

— Как же их тогда… успокоить? — поинтересовался я.

— Стихии. Огонь умерщвляет их окончательно. Есть ещё один способ: разрубить голову. Не отрубить, а именно разрубить. Я провёл несколько исследований. Пока понимание такое: паразит селится в мозге мёртвого и начинает управлять им. Можно сказать, дарует новую жизнь своему «аватару».

— Паразит?

— Да, его можно разглядеть только под микроскопом. Человеческому глазу он недоступен. Поэтому огонь и стихии — лучшее средство против них… Или просто разрубить мозг. Мозг является жилищем этого паразита.

— Очень необычно… Я бы хотел на это взглянуть, но пока… Доктор, мне нужно на главную площадь, я хочу проверить сеть Хранителей.

— Да, мы как раз направляемся к статуе, где вы сможете подключиться к сети. Сможете потом остаться у меня на ночлег? Мне кажется, у меня есть информация, которая вас заинтересует.

— Конечно, мне не помешало бы постирать вещи и помыться. — Я показал доктору свои грязные перчатки. — Надо как-то попасть к царю острова. Смогу ли я попасть к нему через ваш город?

— Я бы обсудил с вами эту тему позже, если позволите. Дело в том, что не только врата гавани закрыты. Сейчас здесь всё перекрыто, но я помогу вам с маршрутом… А вот и ваша статуя. Подключайтесь, я подожду здесь.

В центре площади высилась каменная статуя, изображающая Хранителя в капюшоне. Подобные монументы стояли во многих крупных городах. Хранители использовали их как дематериализаторы для телепортации. С их помощью можно было очень быстро переместиться из одного города в другой.

Фигура изображала первого Хранителя по имени Шанкри. Именно его цепь преемственности доходила до нашего времени и воплощалась в таких продолжателях его практик, как мой Гуру, мой Мастер, да и я сам. У этого каменного Шанкри не было лица, что означало передачу традиции от Хранителя к Хранителю, от учителя к ученику. Одна рука его лежала на рукояти катаны — воплощения справедливости и защиты слабых, другая держала чётки — символ сосредоточенности и непоколебимости ума.

За статуей находился круг с надписями на древнем языке — мантрами почитания Хранителей. Посередине располагалось отверстие. Я достал катану и ввёл клинок внутрь. Рукоять зажглась, активируя дематериализатор. Я закрыл глаза и погрузился в сеть. Все ответвления для перемещения были заблокированы. По сути, я никуда не мог отправиться…

«Заблокировано. Судя по всему, кто-то вручную изолировал весь остров от сети», — подумал я.

Я вытащил катану, поклонился безликой каменной фигуре в капюшоне, подошёл к доктору и сказал:

— Сеть заблокирована. Я пока не смогу переместиться во дворец, а когда выполню задание, то отплыть с острова получится только на лодке.

— Лодка? — удивился доктор.

— Да, я спрятал её на берегу в кустах.

— Я думаю, вы можете забыть о ней. На берегу очень много беженцев, они, скорее всего, её уже нашли.

— Значит, обратный путь полностью закрыт… Возможно, я смогу проверить сеть в царском дворце.

— Сам царь исчез…

— Поэтому я здесь. Мне необходимо его найти, но понадобится ваша помощь. Как мне попасть во дворец?

Доктора будто осенило. Его задумчивое лицо стало воодушевлённым.

— Мне кажется, я могу очень поспособствовать и облегчить ваше путешествие. Пойдёмте со мной, у меня есть то, что предназначено только для такого Хранителя, как вы.

Доктор почти побежал, и я едва поспевал за ним.

— О чём вы говорите? — спросил я.

Доктор улыбнулся и ответил:

— Один из Хранителей, который останавливался у меня на несколько ночей чуть ранее, оставил здесь Куклу.

Чтиво генерировалось очень интересное, но внезапный дверной звонок отвлёк меня. И кого это там принесло в такой час? Для подстраховки я надел маску, а после открыл дверь. За ней стоял курьер и протягивал мне пакет с заказом.

— Али, вот так неожиданно, — сказал я, узнав по глазам своего коллегу.

Мы работали вместе и виделись сегодня утром на тестовом задании.

— Привет, Крис, — ответил кареглазый парень. — Привёз твою автодоставку.

Он настойчивее стал совать мне пакет, а я, пытаясь вспомнить, что за продукты были в заказе, немного задумался.

— Похоже, они опять что-то подключили без моего ведома, — с досадой ответил я.

— Да, они постоянно это делают, даже если в настройках всё поставить на запрет. Не будешь брать? Оформишь отказ?

Я, будучи курьером, понимал, что на пороге лучше не отказываться, да и на завтра нужны были продукты. Я взял пакет в руки — он был плотно завязан узлом, но внутри нащупал несколько сэндвичей.

— Как в целом дела? — спросил я. — Как жена?

— Да не особо, если честно, — ответил Али, и его глаза погрустнели. — Вышел приказ, её изолировали. Из-за того, что я выхожу на улицу, считается, что она представляет угрозу всему обществу. Пока общаемся только в «Мире», хотя там у нас уже давно семейная жизнь, как у всех.

— И насколько изолировали?

— Обещали, что на неделю, но кажется, скоро будет уже месяц, а новостей никаких нет.

— Звучит не очень вдохновляюще. Вы же хотели завести ИИ-ребёнка? — уточнил я. — Решились в итоге?

— Да, хотели. — Али попытался почесать рукой в перчатке покрытый испариной лоб. — Но ты же сам знаешь, это снова деньги… Мы и так платим кредит за сад в метавселенной. Скин-то в нашем виртуальном доме красивый, но толку от него… Только жрёт ежемесячные платежи. А Ната хочет ещё новое дерево, мне кажется, уже настоящее дешевле купить.

— Сколько сейчас вообще эти скины стоят?

— Лучше не спрашивай, на больное давит, — засмеялся Али, а потом резко перешёл на шёпот. — Ты мне лучше скажи, у тебя есть чего… послушать новенького?

Али ступил на запретную территорию. Я оглядел коридор, дабы убедиться, что никто не выходит из своих квартир, и наклонился поближе к Али. Это тоже был опасный жест. С какой стати жилец в коридоре так близко подносит лицо к курьеру? Это же рассадник эпидемии… Но то, о чём спросил Али, наказывалось куда строже, чем нарушение дистанции.

Я спросил:

— А что со старым плеером? Ты всё переслушал?

— Да, — шептал Али. — Некоторые песни проникают в самое сердце. Звучит, может быть, не идеально, но в этой шероховатости и проявляется человечность. Нейробиты, нейропесни из стриминга — меня уже тошнит от этого. А в плеере бывает встретишь что-то проникновенное: «Оглянись, жизни вглядись в глаза. Это то, что ты всегда искал? Это то, что ты всегда хотел? Да или нет?».

— На следующей неделе будет новая музыка, фильмы, книги. Тебе только музыку?

— Да…

Не успел Али договорить, как послышались приближающиеся к этажу шаги. Судя по звукам, шли несколько человек. Я отстранился от Али и начал демонстративно разворачивать пакет с заказом, дабы всё выглядело естественно. На этаже появилась фигура коменданта. Он шёл офицерской походкой, заложив руки за спину. Чуть позади двигались двое полицейских из группы захвата. Они были полностью в бронированных костюмах и шлемах. Оружие держали наизготовку — значит, готовится арест.

— Ты меня слил… — прошептал я, почуяв предательство.

— Что ты несёшь? — так же тихо парировал Али.

Комендант со свитой направлялся в нашу сторону. Нас разделяли ещё несколько проёмов и три двери. У соседней комендант остановился, а полицейские встали по бокам.

«Значит, не ко мне», — промелькнула мысль.

Комендант нажал на звонок, а потом начал настойчиво стучать.

— Открывайте, это комендант! — угрожающе произнёс он.

Дверь медленно приоткрылась, и мой сосед, не успев произнести ни слова, получил прикладом автомата по лбу. Один из полицейских не стеснялся демонстрировать силу.

— Лежать, харю в пол, руки за спину! Ты арестован за нарушения! — рявкнул полицейский, выворачивая соседу руки.

— Но что я сделал? — прохрипел от боли сосед.

— Комментарии писал… Сам вспомнишь, какие, или мне напомнить?

Полицейский поднёс дуло автомата к голове соседа.

— Кристиан, — вдруг обратился ко мне комендант. — Вы забрали заказ, может, пора разойтись, а не стоять столбами в коридоре?

— Вы правы. — Я начал судорожно проверять содержимое пакета и, посмотрев на Али, шепнул: — Прости…

— Всё в порядке, — едва слышно ответил он. — Напиши мне, как что-то появится.

Али направился к лестнице. Аккуратно протискиваясь мимо силовиков, он старался не встречаться ни с кем взглядом: ни с комендантом, ни с соседом, ни с полицейскими. Я стоял, держась за дверную ручку, и ждал момента, когда он пройдёт, чтобы убедиться в его безопасности. Как только Али исчез с этажа, я нырнул обратно в свою квартиру. Вместе с шумом закрывающейся двери в коридоре раздалось несколько выстрелов.

М-да уж, им явно что-то не понравилось. Если бы сосед выжил, его бы оштрафовали, изолировали, ввели ограничения на использование некоторых функций в метавселенной «Мир». Его бы даже не стали выселять за ворота города, в пустоши — так обычно поступают только с более опасными преступниками, например, теми, кто хранит артефакты древности вроде меня. Но его просто пристрелили. Прав был кто-то в прошлом: «Нет тела — нет штрафа». И хоть мне было немного жаль соседа, с другой стороны, он служил живым доказательством ещё одной старой фразы: «Каждый народ достоин своего правителя». Это сейчас он пишет гневные комментарии, критикуя запреты, налоги и штрафы. А во время войны он был всем доволен и радостно поддерживал насилие. Сейчас другие времена, война закончилась, но мы знаем цикличность истории. За эпидемией последует новая война, а такой человек государству больше не нужен. Хотя он изменился, а изменения — это всегда к лучшему, но современный мир не готов принять его новые мысли.

Пытаясь отогнать от себя мрачные сцены вечера, я посмотрел на сканер и вспомнил сгенерированный текст. Признаюсь честно: в этот раз история от Голдена настолько меня заинтриговала, что разрывало от желания написать ему или позвонить. Может, это была защитная реакция психики. Сначала меня напугал сам звонок в дверь, потом комендант с полицейскими… Но по иронии судьбы вышло так, что Голден опередил меня. На телефон пришло уведомление. В мессенджере висело несколько вопросов от бота и короткое сообщение от Голдена: «Прощай, Иллюзион».

Сообщение самоуничтожилось. Смысла я не уловил, а обращаться за разъяснениями не стал. В тот момент мне показалось, что это было неким одобрением успешного старта сканера. Нейросеть медленно набирала текст в документе, а я готовился ко сну. Чтиво настолько меня завлекло, что я даже не стал трогать новую порцию сэндвичей, а оставил их на завтра. Я убрал их в холодильник, разделся и, даже не почистив зубы, рухнул в тёплую кровать. Да, не очень позитивное окончание вечера, но для меня жизнь продолжается. Завтра ранний подъём.

***

Ночью меня разбудила дикая жажда. Пить хотелось, как после солидной попойки. Меня ещё немного укачивало. Голова кружилась, тяжело было найти точку опоры. Я подумал, что, может быть, чем-то траванулся, и, дабы заранее избежать неожиданностей, запланировал маршрут в уборную. Рука щёлкнула тумблер выключателя, и свет победил тьму моей комнаты. И всё бы хорошо, но комната совсем не была похожа на мою. Да, площадь, расположение — всё это было на месте, но всё остальное было совсем иным. «Снова приступ?» — подумал я и решил рассмотреть всё в деталях.

Вместо моей кровати стояла обыкновенная больничная кушетка. Обои отсутствовали, вокруг были обычные белые стены. Напольный коврик тоже куда-то исчез, и вместо деревянного пола был потрёпанный и ветхий линолеум. Мебель тоже стояла на месте, но совершенно другая. Шкаф для одежды потерял свой дизайн, из-за которого я его купил, и выглядел совсем старым и разваливающимся. Модель плазмы, которая висела на стене, выглядела гостьей из далёкого прошлого. «Что вообще происходит?» Только мой сканер выглядел таким же, как он и был на самом деле.

Странный интерьер окутывал не только мою комнату. Кухня была тоже с белыми стенами и почти пустая. Старый холодильник вместо модного и современного. Ржавые плиты, раковины. Моя кухня напоминала времена прошлой, ушедшей эпохи. Коридор, ванная, туалет. Белые обшарпанные стены, мигающие одинокие лампы без люстр и светильников. «Где я?»

Я сел в коридоре и закрыл лицо руками, потому что совсем не понимал, что происходит. Мне хотелось то ли проснуться, то ли вернуться назад. Браслет на моей руке загорелся красным, а это значит, что чип-жучок обнаружил критические изменения в моём организме. Для того, кто выходит на улицу, это недопустимая ситуация. Чип начал пищать. Пип-пип-пип. Писк стал невозможным и раздражал меня ещё больше.

Входная дверь открылась. Порог переступили комендант, его помощница Элис и ещё несколько сотрудников из нашего домашнего надзора. Дверь открыл лично комендант. Видимо, из-за моего критического состояния стучаться было не с руки. У него есть ключи от всех квартир для подобных экстренных ситуаций. Все они были в белых врачебных халатах. Элис держала шприц и направлялась в мою сторону.

— Что происходит? Где я? — пытался спросить я.

Но Элис лишь подошла, наклонилась ко мне и ввела иголку прямо в шею.

— Вот и ещё один приступ, — сказал комендант Элис. — Мне походу придётся отправить его в изолятор. Доза уже зашкаливающая, а на него не действует.

— Помогите мне, — обращался я к коменданту.

— Не бойтесь, Кристиан, — отвечал мне комендант. — Это всего лишь плохой сон.

— Плохой сон, плохой сон, плохой сон…

То, что трудно было назвать реальностью, начало испаряться. Я понял, что меня вырубает. Укол отправил сознание в отключку, и весь мир вокруг погас.

***

Через некоторое время я приоткрыл глаза и увидел силуэт знакомой комнаты. Рядом стояла капельница, которая впилась в вену на моей руке. Двигаться я не мог. Глаза закрывались, а сознание проваливалось назад, в сон. В ногах у меня что-то шевелилось. Я попытался ещё раз пошевелить ими, но безрезультатно. По мне явно кто-то полз. Я чувствовал, как что-то переместилось с ног на мой живот, и глазами я уже мог разглядеть силуэт. Какое-то лохматое небольшое существо чёрного цвета продолжало ползти к моему лицу. Существо остановилось и село на моей груди. Дышать стало тяжелее. Я пытался открыть глаза, заорать, но тело не слушалось меня. Существо начало меня обнюхивать. Оно вело себя как собака. Морда его была уродлива, а из головы торчали два небольших рога. Я почувствовал, как из его пасти на моё лицо начали капать слюни, от него пахло серой. Существо направило морду к моему уху и прошептало мерзким писклявым голосом: «Прощай, Иллюзион».

Мой браслет снова запищал, и я наконец-то смог полноценно открыть глаза и пошевелить головой. Сердце колотилось. В комнате я был не один. За рабочим столом сидела Элис в наушниках и что-то делала в своём ноутбуке.

— Ну, доброе утро, — поздоровался дрожащим голосом я.

Элис испуганно дёрнулась, развернулась и встала из-за стола.

— Доброе утро, — ответила она. — Как ты себя чувствуешь?

— Как после пьянки… Голова раскалывается. Какие-то черти по мне лазают. А ты какими судьбами тут?

— Ночью у тебя случился новый приступ, нам пришлось проникнуть в квартиру, чтобы стабилизировать твоё состояние. Сейчас я просто наблюдаю за тобой. Как только капельница закончится, я пойду.

Она посмотрела на мой браслет. Глаза её расширились от удивления, и она спросила:

— Всё ещё плохо?

— Я не знаю, — пытался ответить я. — Что со мной произошло? Ночью я видел, что эта комната выглядела совсем иначе… А буквально перед тем, как проснулся, я разглядел какое-то странное существо, которое ползало по мне…

— Ночной лунатизм, а ближе к утру, скорее всего, у тебя случился сонный паралич.

— Сонный паралич?

— Да, это когда ты вроде бы проснулся, но пошевелиться не можешь и видишь всякую необъяснимую, как ты сам выразился, чертовщину. Видимо, ты испугался, чип передаёт красный сигнал на браслет. Нужно успокоиться…

— Я помню, что такое сонный паралич. Удивляюсь, что он опять меня преследует. — Я вытер лицо рукой. — Пот льёт ручьём, состояние отвратительное, но мне нужно на работу.

— К сожалению, с красным сигналом на браслете ты не сможешь покинуть квартиру. И ещё капельница. — Элис махнула головой в сторону моей руки.

— Можно попросить воды? — спросил я.

— Да, конечно.

Элис ушла на кухню. Осознание начало приходить. Она была права, моё состояние не позволит мне выйти на улицу. Усугубляет ситуацию дополнительно тот факт, что я вчера проигнорировал большинство вопросов, которые мне отправлял бот. Комендант вынесет весь мозг, и вишенка на торте — я могу действительно оказаться в изоляторе.

Я выдернул иголку из вены. Медленно, буквально на цыпочках, дошёл до своего уличного обмундирования, схватил его вместе с ноутбуком и направился к выходу. Но меня на мгновение остановило другое. Я вспомнил, что оставил сканер включённым. Мне захотелось пойти и накрыть его чем-нибудь, но так я мог привлечь лишнее внимание. Они всё равно не знают, что это за устройство и для чего оно нужно. Ну, подумаешь, нейрорассказы какие-то сочиняю. Хобби у меня такое.

— Эй, ты куда? — Элис встретила меня в коридоре со стаканом воды.

— Мне нужно уйти, — отвечал я.

— Ты не можешь уйти. Внизу ждёт комендант. Он просто так не выпустит тебя из квартиры.

Браслет на моей руке уже не горел красным. Я нажал на кнопку на нём, которая запускала проверку состояния. Жучок проснулся в спине и начал анализировать моё состояние. Через несколько секунд браслет загорелся зелёным и издал одобрительный сигнал.

— Вот. — Я продемонстрировал браслет Элис. — Теперь зелёный.

Элис дала мне стакан воды. Я жадно впился в него.

— Хорошо, — ответила Элис. — Пойдём вместе.

***

— У вас был ещё один приступ! — комендант повысил голос. — Куда вы собрались в таком состоянии?

— Но индикатор браслета горит зелёным цветом, — отвечал я. — Я в полном порядке.

— Да, конечно! Вы не отвечали на вопросы из бота. Вы пили таблетки?

— Пил, а боту я не успел ответить. Работа курьером забирает всё время. Или вы забыли, что в наши дни курьер — самая необходимая и оплачиваемая профессия?

Мой аргумент про работу курьера сработал. Комендант перестал смотреть на меня злобно и опустил взгляд на свой стол.

— Я всё понимаю, — начал он. — Но ваши приступы — это ненормально. Сегодня я даю вам последний шанс. Если ночью снова повторится вчерашнее — я точно отправлю вас в изолятор на лечение, понятно?

— Понятно…

Как же он любит трындеть про свой изолятор. Каждую секунду.

— Не забудьте оплатить штраф за просроченные вопросы. И сегодня постарайтесь на них отвечать. Если высшее руководство узнает, им будет плевать, курьер вы или дворник.

— Хорошо, я могу идти?

— Точно себя хорошо чувствуете? Я пока не отправлял ночной отчёт, но обязательно его отправлю.

— Точно, Элис мне «залила» несколько капельниц, чип-жучок показывает стабильное состояние. Нет поводов думать иначе.

— Тогда свободны. Идите исполняйте свой гражданский долг.

Комендант отсканировал мой ID с запястья, и я направился навстречу Гаруде. Ночью он был в ярости, а сейчас вроде бы отошёл. Кажется, они что-то скрывают.

***

На улице, как обычно, сыро и облачно. Облака не покидали неба уже много лет. Человеческий глаз отныне может наблюдать солнце только через них. Да, у нас есть отдельные места отдыха под куполами, с пляжами и искусственным солнцем, но без настоящего солнца мир казался серым и хтоническим. Иногда власти города даруют искусственную частичку света и создают иллюзию голубого неба. Если исключить мысль, что это лишь огромный экран, то выглядит вполне натурально. Возле Гаруды стоял какой-то человек в плаще. Я подошёл поближе и спросил:

— Могу вам чем-то помочь?

— Можете, можете, — ответил человек в плаще и повернулся ко мне лицом.

Это был Голден, на лице которого красовалась маска мэнгу из его коллекции. Я ни разу не встречался с ним на улице, тем более возле дома, где я живу. Одет он был совсем непривычно, видимо, для того, чтобы не выделяться.

— Голден, — поздоровался я. — Какими судьбами?

— Крис, зови меня Максом, у нас немного неформальная встреча.

Я утвердительно мотнул головой, и Макс спросил:

— Как спалось?

— Ужасно, — ответил я. — Кошмары, сонные параличи и все остальные термины, которые обычно называет комендант.

— Ты же понял, что всё это неправда?

Я замер. Спустя некоторое время я решил всё же спросить:

— Что именно неправда?

— Ну, то, что говорил комендант.

Я не понимал, что Макс хотел от меня услышать, и сказал как есть:

— Честно, я не понимаю, что произошло и происходит сейчас.

— Ты встретился с реальностью.

— С реальностью?

— Да, мы живём в бутафорском мире. Пойдём, пройдёмся.

Мне надо было на работу, но я понимал, что меня ждёт очень интересный диалог, и отправился вслед за Максом. Разговор, конечно, из разряда опасных. Я прекрасно знал, что нас прослушивают, а вокруг видеокамер больше, чем светофоров.

— Это всё паразит в твоём мозгу, — сказал Макс. — Они сделали всё так, будто мы живём в шикарных домах, особняках. Носим модные шмотки, гоняем на крутых тачках. Но по сути этого ничего не существует. Эти гении создали коллективную иллюзию. Мы живём в постапокалиптической гигантской психиатрической клинике. По крайней мере, когда-то давно у неё было такое предназначение, психиатрическое. Один из профессоров создал препарат и назвал его «Иллюзион». Препарат давал надежду самым отчаянным и безнадёжно больным пожить остатки прекрасной жизни. Да, всё, что видели эти больные, было неправдой, но они и их родственники были согласны на такой шаг. Теперь «Иллюзион» находится везде. В еде, напитках, шампунях, зубной пасте, бесконечный список. Он начинает жить в твоём мозгу, как паразит. И его надо постоянно кормить и стимулировать, чтобы он показывал тебе красивую картинку. Человек наестся бургеров, напьётся любимой Zолы и уже отравлен. Чтобы активировать эти вещества, необходимо запустить стимуляцию. С этим прекрасно справляется телевизор, радио, компьютер, интернет, Wi-Fi, 7G…

— Всё-таки 7G-вышки оказались действительно опасны, — попытался пошутить я.

— И ты не поверишь, насколько, — ответил Макс. — Наелись, напились, насмотрелись своих любимых коротких видеороликов, поскроллили ленту новостей и всё… «Иллюзион» активирован. Ты приходишь в магазин, в котором висят различные брендовые пиджаки. Если убрать действие «Иллюзиона», то вместо этих пиджаков будут висеть одинаковые белые больничные куски ткани. Ты считаешь, что носишь что-то дорогое, стильное, модное, а по сути — обычная белая синтетическая рубашка. И так во всём…

— Поэтому моя кровать была какой-то кушеткой, и в целом все вещи выглядели не так, как они должны были выглядеть…

— Именно.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил я. — Зачем ты это рассказываешь мне?

Макс остановился, повернулся ко мне и взял за плечи.

— Крис, я не могу больше ждать. Годы идут. Все иллюзии, которыми мы живём, я хочу разрушить. Было допущено много ошибок в прошлом, но мне кажется, что можно всё искупить.

— Но почему я? — не успокаивался я.

— Я давно наблюдаю за тобой. Всё это время я прощупывал почву, когда давал тебе разные задания. Ты очень смышлёный парень. В твоих руках, или даже правильнее сказать, в твоём сканере, сейчас ответ, как всё это остановить…

— Ты же понимаешь, что нас прослушивают, они всё это слышат, да?

— А ты забыл, что я генеральный директор крупнейшей ИТ-компании? Я могу заглушить любые устройства. Да и они сами сегодня проводят массовые отключения. Не без влияния нашего друга в цилиндре.

«Массовые отключения. Опять?»

— Не знаю, что сказать, Макс. Я обычный курьер, который увлекается сканированием вещей из прошлого.

— Вот именно. Твоё изобретение, твой сканер, может помочь. Признайся, ты читал вчерашний текст?

— Читал, — виновато сказал я. — Но не всё.

— Читай всё по мере генерации текста. Ты найдёшь ответы на многие вопросы. Я даю «добро».

Макс посмотрел на часы и сказал:

— Мне пора. Приезжай ко мне завтра утром, я тебе кое-что покажу.

— А если я не приеду? — спросил я.

— Приедешь. Переваришь всю информацию и придёшь.

— Можно ещё вопрос? Почему я увидел другую реальность сегодня ночью?

— Не другую реальность, а настоящую. Мой чай помог тебе немного очиститься от действия «Иллюзиона». А завтрак с Сусано был действительно натуральным, ему дают еду без лишних воздействий. В целом, за день у тебя вышла крошечная доза. «Иллюзион» не смог активироваться.

— Если сегодня ночью случится ещё один приступ, то я окажусь в изоляторе и не смогу никуда приехать.

— А ты пей таблетки, что тебе выписали. Кушай еду, пей воду. Смотри ленту новостей. И ничего не случится.

Такси припарковалось рядом с нами. Макс похлопал меня по плечу, сел в машину и уехал. Я остался один наедине с тем, что только что услышал…

***

На работу я так и не вышел. Осадки полностью поглотили дневной свет, навесив мрачные нуарные занавески над городом. Молния вспышками ослепляла с неба, периодически отбивая громом своё расстояние. Ливень свалился на асфальт и барабанил по крышам и сливным трубам. Запах дождя навевал ностальгическую грусть по фрагментам детства, которое оказалось такой же фальшивкой, как и все остальные периоды моего становления.

Мне бы было трудно поверить в этот глобальный обман, если бы не мои периодические ночные припадки, которые заставляли меня просыпаться в другом месте. Чем больше я думал об этой тотальной лжи, тем лучше у меня складывался пазл. При рождении в наш спинной мозг вводят чип. Потом ежегодная вакцинация, проверка стабильности чипа, обновление. Потом ты идёшь в детский сад и начинаешь есть пищу, приготовленную администрацией, смеси, витамины. Потом школа и первые таблетки, которые выписывает комендант. И так далее… Хоть я и не помнил своего детства, только фрагменты, редкие отпечатки, но прекрасно знал, как работает современный механизм.

Личность формируется, пока ты взрослеешь, и вместе с обязательным потреблением — мы сами начинаем выбирать, какой контент нам пропускать через себя. Зарождаются вкусовые предпочтения по книгам, фильмам, музыке. Потом влияние брендов, рекламные слоганы, звучащие как мантры отовсюду и программирующие наш мозг. И всё, реальность сформировалась. Даже прилагать особых усилий не нужно. Мы сами превращаемся в заражённых живых мертвецов, которые принимают бутафорию за престиж. И это касается не только метафоричного звучания и очередной критики бесконечного потребления. Здесь уже не философский трактат на семь томов о ненужных вещах, которые мы покупаем. Здесь всё гораздо хуже. Мы потребляем и покупаем галлюцинации, которые рисует наш поражённый мозг. Такой шизофренический алиэкспресс. Только это даже не реплика с маркетплейса. Купи золотую трость, которая на самом деле является обычной пластиковой палкой.

Ладно бы мы сами по себе были жертвами пропаганды, рекламных слоганов и прочих суггестий, высранных через окно Овертона. У нас у всех массовая галлюцинация. По телеку танцует клоун в смирительной рубашке, но нам кажется, что это модный рэпер в модных шмотках из гусиной банды «Гуси-гэнг». Получается, всё было иллюзией. Самодельная майя, созданная псевдотворцом.

Я сидел с грустным лицом, словно Арджуна, которому Кришна рассказывал про тайны мироздания, мотивируя на войну с родственниками. Единственная мысль, которая приходила мне в голову: мир перестал для меня существовать. Моя курьерская задача в крупной ИТ-компании заключалась в том, чтобы я обеспечивал продуктами метавселенную. Но, по сути, написанный кодом «Мир» был лишь очередным слоем, следующим за метавселенной, где мне казалось, что я живой человек. И в мой дом тоже приезжает курьер, который обеспечивает моё существование новой порцией проклятого «Иллюзиона». Получается, что иллюзии — это как матрёшка. Сон внутри сна. И не значит, что если ты считаешь себя пробуждённым, то ты находишься вне очередного слоя иллюзии.

Мой мобильник начал вибрировать в кармане. Пришло уведомление. Скорее всего, это был бот, которого я собирался отчаянно проигнорировать, но всё же взглянул на экран. В мессенджере висело новое сообщение от контакта, записанного под смайликом цилиндра. Это был Сусано. Сообщение гласило:

«Ты дома или на работе?»

«Рядом с домом», — быстро набрал я ответ.

«Я заеду где-то через полчаса. Поедем на объект, поэтому сразу готовь свою штуковину», — появилось новое сообщение от Сусано.

«Буду ждать у подъезда», — заключил я.

Под штуковиной подразумевался мой сканер. Осознав эту мысль, я проверил на мобильном телефоне ссылку с текстовым документом Голдена. Загадочный текст про Хранителей набирался, а значит, устройство работало. Для нового заказа мне пришлось бы останавливать текущий процесс. Для выездов у меня была специальная портативная версия. Некоторое время она работала даже без зарядки, но тут я знал, что заказ серьёзный, поэтому необходимо будет взять провод и блок питания. Компактный аппарат я носил всегда с собой в специальном отделении своего курьерского рюкзака. Он не занимал много места. Ещё ни разу не было случая, чтобы из-за него в рюкзак не поместился чей-то заказ. Такая вещь всегда должна быть со мной на случай непредвиденных обстоятельств. Сегодняшний день — отличное доказательство.

Подработка немного сбила мои грустные мысли о действительности. Считывание сканером артефактов прошлого куда интереснее, чем работа обычным курьером. Осталось дождаться господина Сусано.

***

Шеф приехал на шикарном автомобиле класса бизнес-Велес. Машина была китайского производства, но с нашим импортозамещённым брендированием. Это был крутой электрокар, который мог потягаться с какой-нибудь Теслой. Но теперь я понимал, что эту иллюзию вырисовал мой мозг, отравленный рекламно-пропагандистскими месседжами. Я даже не представлял, как может выглядеть эта развалюха без действия «Иллюзиона», при всём моём уважении к богине Ладе, которая прячется под знаменем этого элитного псевдоавтомобиля.

Расплёскивая ливневые лужи, машина остановилась возле меня. Дверь автоматически открылась, и я сел на заднее сиденье рядом с шефом. Он снял свою белоснежную перчатку и протянул мне руку. Это было серьёзным нарушением. За руку нас может трогать либо доктор, либо комендант с персоналом. Но я уже начал привыкать, что моим заказчикам на эти правила всё равно. Хотя за рукопожатие можно легко влететь на исправительные работы или в изолятор, а если кого-то ещё и заразить, то и до уголовки недалеко. И что делать? Соблюдать субординацию или сесть на два стула?

— В моей машине нечего бояться, — сказал Шеф. — Тут никакой заразы нет.

Какая интересная обитель. Весь мир, говорят, заражён, а в электрокаре всё стерильно.

— Здравствуйте. — Я неуверенно пожал руку. — Если комендант узнает… Ладно, в столовой, там ваши правила важнее других условностей.

— Не узнает, — перебил меня Шеф.

Он сидел в дорогом пиджаке и цилиндре. Шеф осматривал меня точно так же, как вчера во время обеда. То одним глазом, то другим, на котором было пенсне.

— Классная тачка. — Я попытался скрыть волнение. — Умеют, конечно, делать. Только интересно, как они нам её перегоняют теперь, в условиях строгой изолированности? И нужна ли ей антивирусная обработка, ведь она бывает за стенами, а значит, в заражённых пустошах.

— Через отдельно выведенную железную дорогу, покрытую защитным куполом. Обработка есть, но только минимальная. Лучше перейдём к нашему делу. Мы едем в ангар. — Шеф перевёл тему. — Там я тебя познакомлю с генералом, он очень важный чиновник, ветеран войны.

Ветеран войны — это, конечно, попадалово. Хотя чего я ожидал от государственного заказа с военной атрибутикой. Дело в том, что для таких чиновников закон не писан. Их лучше не критиковать ни в разговоре с друзьями, ни в социальных сетях. Я бы даже сказал, лучше в целом не смотреть в их сторону. Я был неоднократным свидетелем, как уголовные дела множились из-за обычных безобидных комментариев в интернете. Кто знает, может быть, и сосед, покинувший этот мир, оставил свой комментарий у подобного чиновника, который показался ему оскорбительным. И да, ключевое слово здесь: «показался».

— Что за расстройство на лице? — спросил меня Шеф.

— Слишком смело с моей стороны связываться с военными, — ответил я. — Сканер начнёт писать какую-нибудь информацию, генералу не понравится — и приплыли. Вам-то терять нечего, а меня… за стены.

Мне хотелось сначала сказать: «пулю в лоб», но я решил сдержаться.

— Не переживай, тут дело конфиденциальное и патриотическое. Он хоть и чиновник, но всё понимает. Ему главное, чтобы машина твоя работала, а редактуру мы сами потом всю внесём. Но отчасти ты прав, за языком лучше следить. Ты сам каких взглядов будешь?

При всём уважении к моему Шефу — он тоже был тесно связан с государством. А такой вопрос был как раз в стиле силовиков. Бот «ГосЗдравГлаз» не просто так присылает подобные вопросы почти на ежедневной основе. Никто не проверяет психологическое состояние. «ГосЗдравГлаз» проверяет уровень лояльности респондента к нынешнему и прошлому курсу нашей власти. Даже малейшие колебания в сознании человека — резкий повод для беспокойства.

— Я в боте все подобные вопросы проигнорировал, — говорил я. — Они решили через вас меня пробить?

Шеф засмеялся и сказал:

— Ты думаешь, что я полный дурак, чтобы себя так подставлять? Мэнгу, мне плевать на то, что ты там исповедуешь. Ты парень сообразительный. Просто я не хочу, чтобы тебя отправили в отдел «швабрирования».

«Швабрирование… Звучит как чипирование шваброй», — думалось мне.

— Одобряю все действия нашей власти. — Я сказал эти слова с максимально саркастичной интонацией.

Шеф одобрительно улыбнулся и ответил:

— Вот такую песню и пой генералу.

***

Мы приехали в промышленную зону с несколькими ангарами. На КПП нас пропустили без проблем, водитель показал удостоверение Шефа, и нас ни на секунду не задерживали. Никаких личных досмотров, проверок вещей. Никаких запросов состояния здоровья через чип. Ничего. Просто улыбнулись и пожелали хорошего дня. Чем дольше я находился рядом с Шефом, тем больше я понимал, что у них здесь «на верхушке» — тоже свой иллюзорный, но абсолютно другой мир. Этот мир, который по всем правилам состоит из сплошных нарушений. Все равны перед законом, но кто-то чуточку ровнее — пожалуй, отличный девиз.

Выйдя из машины, Шеф пошёл в сторону одного из ангаров. Я отправился вслед за ним. Внутри нас тоже никто не проверял. Более того, ни он, ни сотрудники охраны не носили никаких средств индивидуальной защиты. Белые перчатки Шефа я не считаю, это был скорее атрибут его имиджа и понтов. Охрана очень приветливо и воодушевлённо встретила Сусано. Сотрудник проводил нас к двери, за которой располагалась основная часть ангара. Мы вошли внутрь, и я увидел огромное количество разбитой военной техники. Здесь было всё: и танки, и вертолёты, и самолёты, и ракеты. Рядом с техникой отдельными рядами лежали и элементы обмундирования солдат: оружие, каски, военная форма, фляги и другие атрибуты.

Недалеко от входа стоял накрытый стол с огромным разнообразием еды и напитков (в том числе и алкогольных). За столом сидело несколько человек в военной форме. Все они были в разных званиях, но я знал, что это были ветераны войны. Генерал радостно расставил руки и встал из-за стола.

— Ой-ёй-ёй! — приветливо кричал генерал и шёл в нашу сторону. — Это же мой любимый Пушкин в цилиндре. Смотрите, какой стильный, с тростью, с пенсне, в белых перчатках.

Генерал и Шеф дружески обнялись и обменялись несколькими приветливыми фразами. После взгляд генерала направился в мою сторону.

— А, это твой малец, да? — говорил генерал. — А чё он в маске, как идиот? Давай, снимай эту херовину.

Я снял свою мэнгу-маску с оскалом и расположил её под подбородком.

— Кристиан, знакомься, — начал Шеф. — Это генерал Александр Семёнович. Ветеран войны. Его дед отдавал приказы молодым солдатам и был признан героем с кучей всевозможных орденов. Простите, Александр Семёнович, я в них совсем не разбираюсь.

— Да перестань. — Смутился генерал. — Ты у нас специалист в другой области.

— А это мой сотрудник, — продолжал Шеф, — Кристиан. Он и будет помогать нам сканировать все ваши почётные военные артефакты.

— Кристиан? — Генерал громко рассмеялся и протянул руку.

Я покорно пожал в ответ, но генерал не отпускал мою ладонь. Он сжимал её ещё сильнее.

— Нет, правда? Кристиан? — продолжал генерал. — Ты не русский, что ли?

— Русский, — смущённо ответил я.

— А чё имя какое-то петушиное, пиндосское? Ты мне тут не шпиона какого привёл, а, господин Сусано?

Я напрягся и виновато посмотрел в сторону Шефа, ожидая развязки.

— Шучу, шучу, — смеялся генерал. — Мой дед давно всех шпионов стёр в порошок. Они все уже давно кайфуют в радиоактивных океанах. Ха-ха-ха!

— Ладно, славно познакомились, — вмешался Шеф. — Но у нас слишком мало времени, а работы очень много.

— Как всегда. Ну, фронт работ тебе известен. — Генерал обвёл руками весь ангар. — Вперёд и с песней.

— Приступай, Кристиан. Всё как договаривались.

— Можно его как-то по-другому называть? Кристиан, это же совсем… Угощайся, тут у нас тушёнка «по-генеральски», как натуральная. Гении какие-то готовят, зараза. Казалось бы, берут обычные заплесневелые консервы и превращают в такую вкуснятину… Не, под «препаратом», сам знаешь каким, ещё вкуснее… А ты ж у нас из этих тоже, мяско не ешь…

Я уже не слушал, о чём они там говорили. Маску я убрал в курьерский рюкзак и достал из него свой портативный сканер. Он был похож на смартфон, только чуть больше. Я подключился к виртуальному облаку через мобильник и создал новую папку, куда будут генерироваться тексты с документами каждой техники и артефакта. Доступ к папке я предоставил своему Шефу. Кому выдать остальные доступы — пускай сам разбирается. Работы было действительно много, но и оплата была приличная. Я знал, что меня ждало девятьсот единиц… техники и других военных артефактов, но больше всего меня ужасало, что мёртвые тела придётся тоже сканировать. Их я пока не видел, но точно знал, что они есть. Сканер готов, папка создана, доступ выдан. Пора приступать к работе.

***

Часы работы тянулись медленно. Портативность не привязывает тебя к месту, но имеет свои неудобства. Например, из-за того, что ангар был огромный, сканер приходилось заряжать по нескольку минут и только после этого возвращаться снова к рабочим объектам. Это было довольно утомительно. Генерал сидел с Шефом и ещё несколькими людьми в погонах, они со мной даже не поздоровались. Сидели в своих рабочих планшетах и периодически закусывали со стола.

Я сразу понял, что они довольно оперативно читают текст, который генерируется. Погоны ржали и матерились. По настроению за столом было трудно оценить их реакцию. Пока сканер заряжался, я бегло читал некоторые сгенерированные тексты. Если история Хранителя действительно меня захватывала и хотелось скорее к ней вернуться, то здесь же не было ничего, кроме тех самых ужасов войны, которые произошли незадолго до ядерной катастрофы.

Никто не обращал на меня никакого внимания, даже Шеф был погружен в дискуссию. Батарея заполнилась, и я отправился снова на кладбище техники. Танки, вертолёты, беспилотники, ракеты… Всё это было утомительно, и я решился отправиться к погибшим.

Внутренняя пустота, на которую наложились истории из сгенерированных документов, не давала мне приступить к сканированию, и я просто стоял и смотрел на иссохшие останки. В нагрудном кармане одного из усопших я увидел торчащую коробочку. Наверное, так будет гораздо лучше — отсканировать личную вещь погибшего. Конечно, это могло исказить технические факты, но пока я не решался притронуться к мёртвым телам.

Я потянулся в карман полускелета в военной форме и достал содержимое. То, что я принял за коробку, оказалось обложкой блокнота. Он был потрёпанный, испачканный и ветхий. На нём отражались все те «прелести» канувшей в Лету эпохи. Пройдясь по страницам блокнота, я увидел много записей: это был личный дневник погибшего. Сканировать его я не стал, а убрал в карман и оставил до следующей подзарядки. После этого вернулся к разбитой технике и принялся за работу.

***

— Ну чё там, малой? — раздался голос генерала. — Долго ещё копаться?

Я подходил в очередной раз на подзарядку.

— Долго, — ответил я. — Понадобится дней пять или шесть, если продолжить работу в подобном темпе.

Генерал недовольно сплюнул на пол и вернулся к общению с остальными собеседниками за столом.

Я повернулся спиной к столу, где они все сидели, и достал найденный ранее блокнот.